О команде

Гг: «Ротор» станет чемпионом?

ВГ: Станет. Я никогда в платок не плакался, но последние 7 лет я просто существую. Вот, тем же болельщикам лучше посмотреть вокруг и подумать — как тяжело «Ротору». Когда у саратовского «Сокола» $10 млн. бюджет, а он вылетает из высшей лиги или воронежский «Факел», у того — $7,5 млн.

Гг: А сколько у вас?

ВГ: Да, копейки — $2-3 млн. Но когда выделяются из бюджета эти деньги, надо объяснить людям, что ни на зарплату, ни на премльные не хватит. Эти деньги идут на стройку. Для того чтобы стать чемпионом, таких денег нет.

Гг: Сейчас многие, если не все команды премьер-лиги «ходят» под кем-то. У вас не возникало такой мысли – продать команду?

ВГ: [тяжело вздыхая] Ты, знаешь, мразь лишила меня сына. Клуб – мои дети. Я 23 года мучаюсь с этим ребенком. Сейчас я его вынянчил. Какие деньги?! Разве они могут принести радость? У меня ведь никогда не было больших денег в кармане. Да, что-то есть, и через эти руки прошло много денег. Но все они вкладывались в дело: в стройки, в футболистов. Я не представляю, как можно клуб продать, сесть на мешок денег и быть счастливым. Я с ума от тоски сойду! Эти деньги ни мне, ни моей семье счастья не принесут. Ну, как? Как я буду без каштанов, которые при входе на базу я посадил, или без березовой рощи.

Гг: Но можно ведь остаться в клубе?

ВГ: Нет, это все не так! Где мне найти такого же партнера, который бы так же как я переживал? Вот знаешь, возвращаясь в прошлое,

можно было бы повесить на футболки знак «РДС». И деньги давали немалые, порядка $10 млн.

Гг: На сезон или «с потрохами»?

ВГ: Лично мне. Команду предлагали акционировать, а 15% оставить мне. Я об этом никогда не рассказывал. Но эти деньги были бы на моей совести. Ты же знаешь, что у меня нет ни акций, ни недвижимости, ни счетов в банках, ничего. Я это делать – не у-ме-ю! Да, попробую я сейчас сказать рабочим, что вы вот это строили, а теперь это не нужно. Они меня же на части разорвут! Я – счастливый человек потому, что мне выпало руководить такими людьми. Замечательные люди – самоуверенные, целеустремленные.

Гг: Если говорить о футбольном менеджменте и болельщиках, которыми вы не всегда довольны, порядок на стадионе обеспечивают правоохранительные органы.

ВГ: Если говорить о первом милиционере области начальнике ГУВД – Петре Чипуре – он толковый мужик и грамотный чиновник. У меня с волгоградской милицией, начиная с Василия Дергачева, всегда были хорошие отношения. За все время на стадионе не произошло ни одного крупного происшествия. Человек в погонах у нас уважаем. Потому что он – на государевой службе. И вместе с этим, милиция уважительно относится к тем, кто пришел на игру.

О жене, мафии и детях

Гг: Вы не боитесь очередного проигрыша? Сколько должен проиграть выборов Владимир Горюнов, чтобы плюнуть на это дело?

ВГ: Я верю своему главному избирателю – детям. Давай заедем в какую-нибудь школу, в любую волгоградскую школу. Дети, через 2-3 минуты меня узнают и подбегут ко мне. Вот эта вера в меня ребенка – мой самый главный избиратель. Я ему нужен, и во власть иду ради них. Ради этих бескорыстных, милых, открытых глаз. Меня никто не остановит, можно только физически уничтожить, но морально сломить — нет. Глупый человек, кто хочет это сделать. Я заранее говорю, сейчас начнется очередная предвыборная кампания и, наверное, вновь будут писать на стенах – «Горюнов — мафия». Да – мафия, только надо приписать – детская. Мы – мафиози из детского сада.

Гг: А что супруга говорит?

ВГ: Она – святой человек. [пауза, на глазах видны наворачивающиеся слезы] У нас ведь только в прошлом году появилась большая квартира. А жил на 8-ой Воздушной, в двухкомнатной квартире на восьмом этаже панельного дома. Ту квартиру я получил, когда еще работал в тресте «Свинопром». Все квартиры, которые выделялись «Ротору», клуб отдавал, как правило, футболистам. Был такой момент, когда мне дали 4-х комнатную квартиру, жена вещи собрала, радостно все было, а тут встал вопрос будет в «Роторе» играть защитник или нет. Чтобы его не потерять я отдал свою квартиру. Я не хочу говорить, кто это был. Заехал в магазин, взял бутылку шампанского, купил цветы. Прихожу домой, жена мне потом сказала, что у нее сразу в душе что-то екнуло, подумала, что не к добру. Говорит, что зря вещи собрала? Узнала! Я ей объяснил все, она тихо так всплакнула и говорит: «Вот за это тебя люблю».

Гг: Не часто удается поговорить с такими как вы людьми на такие щекотливые темы. Скажите, а в Волгограде мафия есть?

ВГ: Я вот тоже иногда анализирую этот вопрос и прихожу к выводу, что власти, когда  говорят об этом, больше надумывают, имея в виду спортивную молодежь. Загонять ее в рамки, что якобы она – мафия, что она преступна. Так там нормальной толковой детворы полно. Может быть, они больше впитывают негативного, пришедшего от итальянских ребят. Да, может быть, им хочется помафиозить.

Гг: Да, но не деля на старых и молодых эту проблему, можно назвать такую одиозную в городе фигуру, как предприниматель Владимир Кадин.

ВГ: Я не знаю этого парня близко, но говорить, что он – одиозный… он сегодня вице-президент Федерации бокса Волгоградской области. Это – общественная организация. Кто может сегодня сказать о нем негативное, что он что-то навертел? Мафия только у меня есть. За этой мафией будущее. Надо только помочь детям «обмафиозиться» — дать им образование, физическое развитие.

Гг: Вы играете в азартные игры? Делаете ставки в спортивном тотализаторе?

ВГ: Никогда. Это же спорт! В дурака подкидного играю. Не больше.

Гг: Бывало так, что смотря телетрансляцию футбольного матча, пивко потягиваете?

ВГ: Я не большой любитель пива. Вот такое, которое было когда-то у «Поволжья», то – да. Было плотное, игристое.