август 2004 г.

Все только началось

В приемной Суркова внимание ЕПИ привлек гигантский карандаш. На нем было написано «Все только начинается!» и загадочная аббревтура Н.К.М.

«Приятно, мля – думал ЕПИ, — по мелочи, но цитируют. И где — в администрации ВВП. – подумала голова мэра. Но натура взяла свое.

— Не знаю, что за НКМ, но за авторские права его нужно обуть.

Он набрал Калачевича.

— Кинстинтин, тут деревянная ручка типа той, что вы с Лорой заказывали мне на прошлую кампанию. Без ссылок на меня. Какой-то KLM.  Бросайте рынок на хрен, высылайте юриста. Будем судиться.

— Петрович, не гони лошадей. Это ловушка. Мы с Шишкевичем сегодня написали статью. По всем признакам Максюта парадирует тебя шаг в шаг. Пароксизмы власти. Осмотрись там, не вляпайся.

ЕПИ переполз по стульям к столу помощника Суркова.

— Скажите, а откуда у вас такой замечательно объемный экземпляр рекламной продукции?

— Это не экземпляр. Это подарок. Тэкс, читаем представление: «Сувенир «Дубина народного гнева». Артикул такой-то, ГОСТ 78 года. Даритель – администрация Волгоградской области». А что, шефу нравится.

…В приемной он просидел 6 часов. Было тихо. Его не приглашали. Стемнело. Пришла уборщица, и попросила его покинуть помещение.

— Ну вот, — подумал ЕПИ, — все и началось.

Бедросович

— Евгений Петрович! – В кабинет ЕПИ, всхлипывая и утираясь рукавом розового комбинезона, вбежала Аня Диджи-Нюркина, пресс-секретарь.

— Что случилось? Кто тебя посмел обидеть?

— Бердо… Бедро…

— Упала неудачно? Заживет!

— Бедросович меня послал!!! – вымолвив, девушка отпустила тормоза и разрыдалась в голос.

— Кто такой? Да как он посмел?

— Я ему про концерт в Палласовке, а он, а он… даже про смычку города и деревни сказать не успела-а-а! (плачет)

— А ну-ка, давай я с ним поговорю. Нюркина протянула ЕПИ свою мобилу. – Алле, Алле, это мэр Волгограда Женя Ищенко, Филипп, нехоро…

Прервавшись на полуслове, ЕПИ удивленно посмотрел на трубку, закрыл крышку, перевел взгляд на Аню и вдруг зарычал:

— Ну, чего ты разоралась? Подумаешь, послали! Какие мы нежные! Да у него наверное, такой автоответчик. Иди, утрись и давай другим звони… Вайкуле там, Добрынину. И переоденься – что это за царство розовых кофточек тут?

Как только за пресс-секретарем закрылась дверь, ЕПИ моментально набрал юротдел: «Зайди. И УК прихвати».

Концерт

Волгоградская область. Село Нехилые Замашки. В клубе собрался народ и ждет выступления народных артистов и очередного кандидата в губернаторы.

На сцену выходит парень-грузин с микрофоном, и под фанеру начинает петь. «Знаю – скора тэбя потераю…». Вдруг его рвёт, он уходит за кулисы, концерт обрывается.

Выходит конферансье. «По техническим причинам наш концерт продолжает группа «Ноги вниз»»

Выбегают два парня и, не раскрыв рта, сделав круг, убегают за кулисы. Оттуда слышатся тошнотворные звуки. Зрители пересаживаются из первых рядов.

Конферансье: «Лирическое настроение нашего замечательного вечера продолжает дуэт «Карамель»». Видно, что при этом слове его самого мутит.

На сцене долго никто не показывается. Десять минут, двадцать. Публика переговаривается:

«Да, кто это приехал. Чего они там все блюют?»

Выходит маленькая девочка. 

— Вы знаете, сейчас должен был выступать Анатолий Александрович, но мама с папой велели всем сказать, что он отравился вашими пирогами.

Занавес.

Чапаи наших дней

За столом вечного кандидата батьки СОВы сидел политрук Елфим Шустровам, и рисовал «Паркером» на карте-пятиверстовке.

В приемной сидели пулеметчицы из FHM, под столом спал редактор газеты «Казачий овал», выходящей под девизом «Чукотка – не Урал» Дмитрий Фурмунов.

— А что Фурмунов, – спросил Шустровам, закидывая ногу в яловом сапоге на стол, – победим мы Антанту или нет?

— Полно вам, Елфим Пихалыч, – лениво ответил Фурмунов, — ЕПИ с НКМ не дружат теперь. Хотя экспертный опрос на эту тему провести можно.

В приемной застенчивые девичьи голоса пели про черного ворона.

— Тише там! Елфим думать будет.

— А что, Фурмунов, – продолжал он задушевно, — не писали ли нам из Страсбургского суда? Давно ведь не писали. А напишут – такая жизнь начнется, Димка, ты себе представить не можешь.

Он вытащил Фурмурнова из-под стола, обнял его за шею и начал живописать.

— Перво-наперво – тебя вошьем. Второе – сделаем бесплатную подписку на «Интер», а тебя на хрен закроем. Чего деньги тратить. Не ссы! Казак мальчонку не обидит. Купим тебе билет до Майами. Хотя до Астрахани дешевле. А вот бальнеологический эффект –  одинаковый….

Без стука в кабинет зашел помахивающий себя нагайкой по сапогу батька СОВа вместе с депутатом Учредительного собрания пулеметчиком А.Геевым.

— А, Олежа, пришел! – дерзил Шустровам. – Проходи. Будь как дома. Я чай пью – садишся чай пить.

— Убрать, – крикнул СОВа охране. – Казачье иерусалимское. Ишь в роль вошел. Все по районам быстро!

Таинственный остов

Слабообитаемый остров между Карибами и Морем Лаптевых. Остров-загадка, остров-герой. К песчаному пляжу пристает потрепанная шхуна, с которой сходят несколько человек. Кампания пестрая: пираты, муниципальные служащие, повара, бывшие студенты. Все в романтических одеждах моряков. Пока тепло. Действующие лица представляются по мере развития действия. Значок «ПР» (далее по тексту) означает – «На правах рекламы».

Джон-Сильвер, бывший банкир-одномандатник (с одной отпиленной парной частью политического тела):

— Раскрываю карту, оставленную мне бывшим губернатором архипелага и, мля-карамба, ничего на местности похожего не вижу. Он, кстати, еще жив?

Пол Красная Голова,  боцман-лаудспикер:

— Кто, архипелаг?

— Архипелаг-гулаг… Губернатор!

— На кухне появляется. Болтает за жизнь с коком. Идиллия.

— Карта отменная. У старика ясная память. (Читает). И твердая рука. Бишофит, мля-карамба, заросли редиски,… вот – муниципальные пстры!

Попугай Шиша на плече Сильвера, подпрыгивая:

— Пстры, пстры!

Сильвер бьет его по голове:

— Заткнись, птица-говорун. Бюджеты любят тишину.

Шиша: Я хотел, сказать прстры. Просто речевой рефлекс такой.

Лаудспикер:

-От рефлексов будем лечить.

Сильвер:

-Ты тоже рот закрой. Он помнит еще Джорджия Флинта-Стивенсона, который и зарыл все это добро, под бдительным оком переметнувшегося к нам губернатора.

Шиша: Стивенсон – это не писатель.

Сильвер: Ты тоже не Мономах.

Шиша: Я не в этом смысле.

Красная Голова: Надоел мне ваш энциклопедизм. А все равно – видать, немного недобдел губер, коль полгода туточки бродим.

Сильвер: Ну все, ша, подходим к Долине Скелетов.

Раздается голос громкоговорителя.

— Здравствуйте! В эфире бывшее муниципальное радио. Вас приветствует Долина Рахитических скелетов! Скелеты не пили молоко, обижали бюджетников и поэтому обречены на вечное скитанье. А теперь наш новый гимн.

(Звучит песня):

На свете бой Джонни жил – не тужил.

Он пстры пилил, Он пстры любил.

И вот он на шхуне к нам взял и приплыл.

К нам взял и приплыл.

Теперь он пстры возьмет и найдет.

И всем их раздаст, если вдруг не сбегёт.

Не сбегёт.

Из динамика: "Мы пошутили. Это была реклама «Торговой сети „Пятерочка“».

Красная голова: Двусмысленная, какая-то песня. Даже мне не нравится. Что значит «сбегёт»? А четыре года срока избрания? Я вам как юрист и громкоговоритель говорю.

Сильвер бьет по голове и его.

— Ша, сухарь нечеловеческий. Когда я четыре года досиживал? Но дело не в этом. Бежать тут некуда, вот в чем дело.

Шиша: А шхуна?

Сильвер: Там пьяный боцман. (Лаудспикеру). Чуть что – «капитан, воюйте со штурвалом, банкир, вас ждут великие дела»… Пойми меня правильно. Настоящий-то боцман у нас – 

ты. Но нам нельзя раскачивать эту лодку.

Красная голова:  Да, ладно, я уже привык. Все знают, что я лаудспикер, а он Мак-лаудспикер. Так и живем сложной внутренней жизнью. А вообще-то я – Голова. Так юридически правильнее.

Шиша: В смысле городская голова?

Голова бьет его по голове. Сильвер бьет по голове Голову. 

Шиша кричит: Это он меня научил вредным крикам! Прошу занести в протокол. О, мля, пстры?

Сильвер: Тише, товарищи,  в «Единстве» (ПР) наша сила. Куда ты своим крылом гуанозным тычешь?

Боцмэн Пол: Теперь и я вижу. Висит скелет. В виде указателя. На карте такое есть?

Скелет: Да нет там ни хрена на этой карте. В том-то и загадка острова.

Все, кроме Сильвера, падают в обморок.

Сильвер: Ну, мля, вы, туземцы, даете. (Переведя дух). А в чем же загадка – во внутрикорпоративных ценах на нефть? Дело Юкоса-Шмукоса (ПР)? 

Скелет: А ты меня не узнаешь?  

Сильвер: Не узнаю, чего-то.

Скелет: Я хранитель муниципальной казны, Пикмэн.

Сильвер падает в обморок. Шиша и Голова приходят в чувство.

Шиша: А чего вы такой худой. От состояния казны? 

Скелет: А в чем худоба, брат?  Это я с виду над златом чахну. Сказали – микрохирургия глаза (ПР), а сами прибили к дереву, и все такое. А на самом деле –все реально померли, а я вот вишу. И знаю – где казна.

Шиша прыгает: П…-а!

Голова бьет его по голове.

— Тише, кондор, разбудишь Сильвера. А он разбудит Боцмана. А там еще какой-нибудь Герцен из НПСР с аграриями подтянется.

Сильвер: Я и не сплю. Вы тоже виду не подавайте. Стемнеет – встанем, снимем Пикмэна и пойдем искать дальше. Должно же что-то быть на этом острове кроме бишофита и «Пятерочки». А Боцману ему и так хорошо. У него же яхта, в смысле шхуна.

Притча на ночь

ЕПИ покачал трицепсы, принял душ, быстренько мольнулся перед сном  и, запрыгнув в постельку, раскрыл иллюстрированную Библию, сделанную на манер языкового учебника.

«Вопрос:  Каин, где брат твой? — внимали глаза  топ-менеджера муниципии, — ответ: Разве я сторож брату своему?»

— Мля, где-то я это уже читал, — мучительно думал ЕПИ, — неужели в «Городских гостях»? В голове вертелись проплаченные заголовки эмигрантских таблоидов. «Рашен Верден из уизаут легал фронтирз», «Крейзи Мазефака фром ВиПиЗет-Фифтин», «Степпен вулф он Волга-Дон бэнк».

— Поеду баллотироваться в Тулу. К ней Израиль приписан. Курорты, Библия…

Как истинный российский инвестор он не носил все свои яйца в одной корзине. Тут от мечт ЕПИ вернулся к действительности.

Подшивки он дома не держал, набрал Путливина.

— Тёма, «Разве я сторож брату своему?» — это откуда?

Задумчиво пошуршав ушами о трубу, Артемий ответил вопросом:

-Это Вы про братьев Черненок что ли?

— Брэйк, Тёма… Дух корпорации прежде всего.

— Могу предложить и другой варнт. Актуальный трэк… Гангста рэп. Типа «Восьмая миля».

ЕПИ вдавил отбой. Поколение next надоело ему еще в рабочее время.

Шишкину звонить не хотелось, опять разговоры про гонорары и цитирование Канта в связи с осенним призывом внуков. Что поделать,  хоть и кандидат философии, штатный интерпретатор, но из скобарей.

Ему вдруг взгрустнулось. Не спалось, было одиноко. Он понимал древнего израильтянина Авеля, как никогда. Да, Мертвое море – это вам не тихий Эльтон. И вдруг он вспомнил. Тет-а-тет в большом кабинете, обветренное лицо, ужас как перед директором школы Колмогорова.

— Прежде отчитайтесь, куда вы девали деньги, выделенные вам в прошлом году. Куда ушли средства субвенции?!

— Разве я сторож деньгам своим? Ходят где-то. Сами, небось, еще не

перечислили. Да и разве Вы ревизор мне, Николай Кириллович?

— А вот мы щас узнаем, кто ревизор, а кто над клизмами провизор.

ЕПИ заснул. И снились ему внутриквартальные дороги и под горячую руку закатанные в асфальт песочницы.

— Ничего, майн губэрнатр, у самих ривольверты найдутся!

И на утро вся команда, веселясь, сочиняла обращение мэра к армянской дспоре в п.г.т.Котельниково на новогоднюю ночь-2008.

НД

— Привет, привет, заходи, Паша, — ЕПИ встал навстречу гостю, – присаживайся, выпить хочешь?

Павел Кареев вопросительно поднял взгляд на хозяина кабинета:

– А можно?

— Сегодня можно. Капиталисты снизили на 20% цены на офицльный напиток мэрии, – говоря, ЕПИ ловко свернул пробку и разлил по бокалам. Вздрогнули. Мэр, занюхивая лимончиком, спросил:

— Ну как вообще дела?

— Уважаемые волгоградцы! Депутаты Волгоградского городского Совета сердечно поздравляют вас с профессиональным праздником…

Слушая спич, ЕПИ задумчиво налил только себе и сразу выпил. Видимо, спиртное подтолкнуло его к решительным действиям: он вдруг забормотал на тарабарском языке, при этом делая руками загадочные и смешные одновременно пассы. Подействовало. Кареев так и застыл с открытым ртом. Хозяин нажал кнопку спикерфона: «Ну, где ты там? Я долго пить…»

Ответа он уже не услышал. Дверь распахнулась настежь и, чеканя шаг, с криком: «Это Ночной Дозор, всем выйти из Сумрака!», в кабинет зашли три по боевому настроенные тетки.

— А кто это в сумраке? – невинно осведомился ЕПИ, ныкая бутылку под стол.

Одна из дозорниц показала на зажатый в руках у Павла стакан. Другая подняла третью Пашину руку.

РКС в рукаве

Вечером того же дня.

— Ну, как, нажрался?

— Брось ты. Пришли какие-то бешеные бабки и всех разогнали.

— Да, кстати о бабках. Бешеных. Мы же договорились.

— Ты о чем?

— О РКС. Что это за – «Ищенко – новый зампред правления холдинга по экономике и финансам»?

— Таки не знаю… Ищенко – как собак нерезаных.

— И ты – первая. Вот Лорочка обрадуется. Принесу национального полуфабриката.

— Ты говори, да не заговаривайся. Я чист, как слеза. Прозрачен, как родниковая вода.

— Да, да, да. И соцльно ответственен, как Вексельберг. Короче, не будет компенсации – уеду. И крутись ты в этом уезде сам. И сигарами на этот раз ты не отделаешься.

РАО

Верховный администратор Макс устало опустился на заднее сиденье и кивнул водителю. Но шофер вместо того чтобы стартовать, неуверенно кивнул, как бы показывая куда то справа от себя. В машине было темновато. Расслабляя, приглушенно играла музыка. Пассажир, сосредоточившись, рассмотрел на переднем сиденье, рядом с шофером, еще один силуэт.

— Ты кто – посторонний? Что надо?

— Непорядок. Музыка играет, а процент от выручки Российскому авторскому обществу не отчисляете.

— Ты кто такой?

— Инспектор РАО. За порядком слежу.

— Ну, так иди за лампочками следи.

— Нет, я не от Чубайса. Я от авторского общества. Я – инспектор. Я всё проверил. Ваш водитель не получил лицензию на трансляцию радиоэфира или музыки с аудионосителей. А музыка играет. Нехорошо. Непорядок.

— Нет, тебя кто подослал, мытарь? ЕПИ? Горюн? СОВа? Попович?

— Наша задача служить обществу. Авторскому.

— Ну вот что, служивый, если на два-три ты не исчезнешь навсегда, завтра от твоего РАО мокрого места не останется. Петр, ты ему сказал, в чью машину он залез?

— Не успел.

— Тогда хоть свет включи.

Свет зажегся. Мытарь посмотрел на пассажира, позеленел и, пробормотав что-то про ершкин кот, пулей выскочил из машины.

— Совсем обнаглели, – уже успокаиваясь, Администратор кивнул водителю. Машина плавно тронулась и понеслась по вечернему городу.

Донесение

Куда:

Страна утренней свежести,

Провинция Кенгидо.

Кому:

руководителю внешнего отдела

господину Шим Ки Бо

От кого:

Резидент, имя под прикрытием – Лариса Ким

Господин!

Появление Вашей делегации на подведомственной мне территории подтолкнуло меня написать это прошение об отставке. Необходимость в скрытом наблюдении и анализе, судя по Вашим словам на встрече с замом Верховного администратора Сизым, отпала. Теперь всё это можно делать в открытую. И еще. Устала я, работаю сразу на трех работах, разрываюсь между тремя географическими точками. После отставки прошу разрешения остаться на малой родине в стране пребывания.

С нами Чучхе!

Убить Ивана Таранова

Павел Бурый: «Господа журналисты и депутаты. Я вас собрал, что бы мы, здесь, в кругу коллег… давайте подумаем вместе, как защитить общество от недобросовестной информации».

Слава Черепков: «А я вам зачем? Я в отпуске. Расхлебывайте сами».

Михаил Урюпинский: «И расхлебаем! Новости – не наша профессия. Наша профессия как раз расхлёбывать! Очиститься от скверны самим и очистить других».

Миха Черненко: «А мочить когда? И кого?»

Вадик Стаяпопугаев: «Да, выжигать клеймо каленым железом?»

Андрей Шишкин: «Так вроде сначала надо отделить людей от  животных и фауны?»

Павел Бурый: «Ты свои образы знаешь куда засунь? В дупло! Списки составлены, пощады не будет. И начнем мы с идеологической передовицы. Слышишь, Андрей? И называться она будет так – «Они публикуют ложь!». И список».

Горюн – свой!

На синем автобусе желтым колором сверкало: «Берегите «Ротор» мать Вашу!»

Мост

Укрупнение

— Ну, башковитый ты мой, что еще удумал? Иконы вручали, костюмы смотрели, ордена получали. Что еще?

— Есть одна идейка. По укрупнению. Инициировать надо.

— Гужвин с Кирсаном тебе так инициируют по лбу, что мало не покажется. Ишь, собиратель земель нашелся.

Черненко покраснел, потоми посерел, но сдержался. И чеканя слова продолжил:

Идея простая и что интересно, тестовая. Сможете пробить объединенное бюро по наркоте с подчинением в Волгограде – значит сила с нами и можно работать. Нет – разбежимся, как агентура пред провалом. Ну?

Генерал Железняк задумался и уставился в окно.

Жалобы архаровцев

«В высший политсовет партии ЕР. Мостостроительное управление. Секретно.

Товарищи (зачеркнуто)! Господа (замазано алебастром)! Дорогие друзья!

От лица трудового коллектива управления (зачеркнуто) и себя лично разрешите вас всех там поздравить с Днем строителя и заранее с Днем геолога. Желаем счастья и удачи в партийном строительстве, в индивидуальном жилищном строительстве, и да пусть покарает Аллах замнач федерального агентства по охране природы (привет ему от химиков, пусть поперхнется фосгеном) и сузит водо-охранную зону вокруг Истринского водохранилища на 50 метров (в среднем).

Особый привет вашему лидеру, да пусть продлятся годы его, и переизберут его на три срока подряд. Борис Вячеславович! Приезжайте к нам опять!

Очень хорошо посидели. Больше всего трудовому коллективу и нашей секретарше Зое понравились Ваши замечательные слова в неформальной обстановке, что наш Президент на то и Президент, что он не фраер и все видит, и что ячейки ЕР все-таки лучше создавать в нерабочее время.

По общему мнению недавно созданной ячейки, только одно омрачает великолепное впечатление от Вашего визита (да пусть будут быстры и безопасны Ваши путешествия по земле, по воде и по воздуху). После того, как отчалила Ваша баржа, на нашей стройплощадке поселился странный человек (зачеркнуто), замечательный сосед (зачеркнуто), величайшая личность с явными признаками генльности, которую мы поначалу не узнали.

Мы сначала подумали, что Вы кого-то забыли по-пья…(зачеркнуто крест накрест), впопыхах, да пусть будут стремительны Ваши секретари, руководители среднего звена и сторонники партии. Личность лежала на песке, пахла спиртным и кричала: «Аут! Сукины дети, все по домам! Суки, верните Алдонина». Потом человек оправился и стал на нашей стройке жить. Так и живет вторую неделю. Жалко человека, мается. Сторож Василий ему так и говорит: «Дмитрич, иди домой». А он ему:

«У меня миссия. Мне поручили важное, секретное дело на вашей стройке. Молчи, стану губернатором – назначу старшим тренером. Сам с завгаров начинал».

Мы, конечно, не подаем виду, что узнали его. Бегает он, за столбами прячется, в тормоски заглядывает. Борис Вячеславович – заберите Вы его! Ему же лучше будет, а то трудно нам стало в последнее время – начал он шмонать грузовики на проходной, и по коллективу слухи нехорошие пошли, у нас ведь народ какой. Если надо миссию какую у нас на стройке провернуть – не беспокойтесь, подыщем Вам человечка. А Алдонина мы не брали. Вы ж нас строителей знаете. Слово – цемент, глаз – алмаз.

Всего вам самого хорошего, приезжайте к нам еще, да пусть Вам бухгалтер начислит достойные командировочные. А секретарша Зоя шлет Вам привет.

Ваши верные строители».

Резолюция:

Дмитрича отозвать. Зою вызвать. Алдонина найти из-под земли. Мосты при отходе взрывать, а в мирное время строить до победного конца.

Мать вашу!

Новый консультант Дмитрича, задумчиво смотрел в окно. За окном стоял синий автобус со слоганом на борту: «Дети играйте в футбол!» «Как говорит, так и пишет, Горюн дикий» — подумал Саша, а вслух, обращаясь к помощнику, сказал: «Лозунг на автобусе сменить!». Помощник приготовился записывать, но тут распахнулась дверь, и крича кому-то в коридоре: «Беречь Ротор мать вашу засранцы!», в кабинет ввалился депутат, волоча, как на аркане, какого-то из последних сил упирающего пенса.

— Пиши, пиши: «Беречь Ротор мать вашу!». Про засранцев пока опустим. Сегодня же срочно заявку и завтра чтоб была новая надпись. И подпись. И фото Есипова. – продолжил речь к помощнику Саша – Здравствуйте, Владимир Дмитриевич!

— Привет, Сашок! Вот познакомься новый президент Ротор – Дмитрич подтолкнул пенсионера вперед, — знакомься!

— Председатель Ротора Фунт – крепкий дедок протянул руку – Из Грибановки мы. Что делать то?

— Запретить футболистам жевать жвачку и выучить гимн – пожимая руку, ответил Саша и, по ходу, спросил -  Не молод? А условия?

— Трехкомнатная квартира и жене ставку помошника бухгалтера-экспедитора – отмахнулся бывший президент, и в свою очередь, поинтересовался – К приезду москвичей всё готово?

— Приглашения и релизы разосланы, поляна накрыта, вопросы учат, наградной лист на орден за мост отправлен.

— Это есть наш последний! — Говорюнов, услышав про награду, изрядно повеселел и даже замурлыкал мотивчик себе под нос – Всем отдыхать, мать вашу!

Селезнев-Кронштадский

— Сережа, ну зачем ты с Кириллычем связался? Попросил бы денег – я, что не дал бы?

— Олег Владимирович, вы о чем? Я верой и правдой, не щадя живота своего, даже во сне – ни-ни…

— Ну, как же! Вы меня вообще уже ни во что не ставите! Что, думаете, я газеты не читаю? Вот черным по бумаге написано: Власти сжалились над церковью! Губернские власти решили помочь… Александр Селезнёв, староста храма Иоанна Кронштадского… Ты что, имя сменил? Саша?

— Да не я это! Однофамилец, наверное! Сережа я, Серега! Казначей ваш. Верой и правдой, не щадя живота своего, даже во сне – ни-ни…

— Ну, смотри у меня! Так как тебя зовут, говоришь?

Доброжелатели

Здравствуйте, Роман АбрАмович, извините, не знаю вашей фамилии. К идее попросить у вас поддержку меня натолкнуло письмо лондонских инвесторов ВВП по поводу ЮКОСа. Ведь, погибает же в области фигура вам недавно знакомая!

Неумолимо сжимается кольцо судебных приставов, прокуроров, ОБЭПа и политических однодневок вокруг Олега Владимировича.

Судебное дело по ВПЗ-15, арест его доверенных лиц и даже акций «Химпрома», удары в спину от коллег-депутатов – эти полит-проституты не понимают что СОВа, как и ЮКОС, нужен тут для антуражу.

Просим вашего согласия, Роман АбрАмович, стать Родшильдом нашего пула инвесторов по спасению его и его голосов в отдельно взятом субъекте федерации.

Дневник Фимы

23.07.04. Нет, надо ехать в Страсбург. Иначе будем ждать ответа, как соловей лета.

24.07.04. Калинин говорит, что подателей жалоб в Страсбург не зовут, проезд не оплачивают. Блин!

25.07.04. Надо искать деньги. СОВа уже не помощник. Кто?!

26.07.04. Дмитрич послал, ЕПИ отправил к вице-ассенизатору, Попов… согласился. Придется освещать его проверку.

27.07.04. Получил аванс. Купил билет. Может и не будет проверки? Само рассосется?

Аллюзии (фр. allusion - намек) — соотнесение устойчивого понятия или словосочетания литературного, исторического, мифологического порядка с описываемым или происходящим в действительности.