Как правило, российские губернаторы обосновывают необходимость таких решений тем, что в их вотчинах необходимо приступить к выводу региональной экономики из кризиса, а поэтому требуется концентрация власти в одних руках. Интересно, что такие заявления обычно делаются в период своего первого срока полномочий, так, например, как это сделал Геннадий Ходырев в Нижнем Новгороде. Николай Максюта решил начать этот процесс на седьмом году своего пребывания у власти. Плохо это или хорошо? Скорее всего - лучше поздно, чем никогда. Ведь за все годы его правления так и не была создана высокоэффективная, сбалансированная, государственная машина региональной власти. Собственно говоря, главная функция любого бюрократического аппарата - предоставление качественных услуг населению в экономической, правовой, соцльно-культурной и других сферах. Индикаторы качества этих услуг и определяют эффективность власти. И цели здесь могут быть обозначены совершенно реальные - превратить исполнительную власть в эффективный менеджмент, нанимаемый и оплачиваемый налогоплательщиками, которых у нас принято называть народом. Говорят, что Борис Ельцин прекрасно ладил со многими губернаторами: с кем-то выпьет, с кем-то обнимется, с кем-то на <ты> перейдет. Владимиру Путину все это претит категорически, и заниматься неформальными отношениями с губернаторами, это ему совершенно не годится. Он правит без них. Еще говорят, что второй помощник Б.Н. каждый понедельник начала каждого месяца представлял ему семь-восемь губернаторов, с которыми он обсуждал не их проблемы, а проблемы страны. Он с ними советовался. Потом, на следующий месяц, других позовет. Нынешний президент правит без губернаторов. И поэтому, сегодняшняя попытка Николая Максюты - это в чем-то попытка абстрагироваться от решения жизненно важных и необходимых для региона задач. На наш взгляд, он решил действовать и поступать так, как делает верховная власть - строить свою административную вертикаль, руководящую областными государственными задачами-проектами. Губернатор становится лицом, в большей степени, политическим и переговорным, а его областное правительство - экономически и соцльно ответственной структурой. Основными противниками такой постановки вопроса могут выступить федеральные правительственные структуры, степень влияния которых достаточно высока. Что же касается <мэрского фактора>, то он не представляет большой опасности. Региональная власть обладает более значительными преимуществами в этой борьбе. Она в состоянии менять и условия, и правила взаимоотношений, обладая существенно большими ресурсами влияния на тоже общественное мнение. При этом, региональному правительству придется добиваться для себя большего поля деятельности, добиваться доминирования по большему числу позиций и быть самостоятельным, как минимум, в двух сферах: . бюджетном процессе, а это включает в себя, в первую очередь, отмену или абсолютный пересмотр трансфертного механизма; . выстраивания новой региональной иерархической вертикали. Именно невозможность для многих региональных лидеров добиться безусловного доминирования в этих вопросах управления толкала их к постановке логичного вопроса - как восстановить единую вертикаль власти до каждой поселковой администрации? Лишь моделированием своей, хотя бы во многом и усеченной от федеральной, схемы областного правления.
Во всем Поволжье лишь Волгоградская и Астраханская области не имеют своих правительств. Как отмечают сегодня ряд экспертов, опасность построения такой схемы может оказаться в <свертывании имеющихся наработок местного самоуправления и первого опыта реальной демократии>. Вопросы, которые могут здесь возникнуть (рост абсолютизации исполнительной власти, подрыв эффективности власти в целом, урон вере граждан в собственные возможности влияния на власть) можно снять единственным аргументом - дисгармония в работе местных властей выглядит намного хуже. Преодолеть эти препятствия могут лишь действенные и одинаковые формы контроля за деятельностью региональной власти, введение одновременной ревизии за всей ее вертикалью. Сам же принцип справедливой, но не равной ответственности, смогла бы определять высшая исполнительная региональная власть. Основой которой может стать новое региональное правительство, <перетянувшее> на себя решение всего спектра региональных и местных экономических проблем. Но передавая <по договору> права и ответственность за <нижние> административные этажи наемному менеджменту. Отчего этот принцип, ставший с 2000-го года аксиомой федерального государственного устройства, должен видоизменяться на местах? И если уж и создавать вертикаль власти на местах, то делать это следует по образу и подобию верховной власти. А теперь, с какими нормативными обязательствами может столкнуться исполнительная власть, воплощая свою новую идею? По федеральным нормам, порядок формирования областного правительства может быть установлен только законом, который в свою очередь должен находиться в полном согласии с уставом области. Однако нынешний устав не предполагал появление такого органа власти, как правительство. Для того чтобы внести в него коррективы, необходимо собрать две трети депутатских голосов, что при согласованной лоббистской работе с фракцией КПРФ не представляет никаких трудностей. Для принятия закона достаточно вообще простого большинства голосов. На это дума тем более способна. Итак, изменение устава и принятие нового закона о формировании и деятельности правительства Волгоградской области, вот чем сейчас озабочен губернатор. Ожидается, что закон о правительстве будет внесен им в повестку дня областной думы уже в феврале-марте этого года. Очень вероятно, что функции по формированию правительства дума отнимет у председателя правительства и возьмет на себя. Если это произойдет, то глава кабинета министров области станет во власти фигурой номинативной. Но это пока только наши предположения. Информагентство -- и фонд информации и анализа -Прагматик фонд- начинают следить за развитием этих интересных событий. Ведь идея то хорошая, но вот во что она превратится после воплощения: |
